/



Новости  •  Книги  •  Об издательстве  •  Премия  •  Арт-группа  •  ТЕКСТ.EXPRESS  •  Гвидеон
» Латиноамериканская проза / ШЕСТЕРО
Латиноамериканская проза / ШЕСТЕРО
Перевод текстов: Ольга Слюнько

Специфика этих текстов характерна для латино-американской литературы новейшего времени. Шаманская культура индейцев, язычество, мешанина традиционных учений с католическими стали после Гарсиа Маркеса визитной карточкой магического реализма. Русско-испанский сборник, готовящийся к изданию в Венесуэле под рабочим названием "Ощущения" полон ярких образов и далеких для русского человека акцентов. Учитывая, что наше христианство так же насквозь сказочно и магично, понимание возможно.
-- Вадим Месяц



Грисельда Гарсия (г.р. 1979, Аргентина)

ЕГО ТЕНЬ 

Тощий жил в глубине дома, где располагалась ремонтная мастерская. Я иногда ходила к нему готовить. Там постоянно пахло машинным маслом. Кастрюль у него не было, и приходилось варить в консервной банке из-под десерта из батата. Этим вечером тощий задержался. Я разговорилась с Нестором, механиком. Он разбирал мотор.
- Завари себе мате, детка.
Волчица подбиралась поближе, чтобы я ее гладила. Мы поговорили про погоду, про последние битвы Ивана. Я спросила:
- А как твои ребята, все в порядке?
- Иван как раз и не в порядке.
Тощему всегда везло, так что мне показалось это странным.
- Что-то случилось?
Нестор быстро сглотнул. Я посмотрела на его вечно грязные ногти.
- Вчера я забыл документы на машину в мастерской, пришлось вернутся обратно. Когда я вошел, Иван тренировался и не заметил меня. Я стал наблюдать, потому что он вел себя странно.
- Как?
- Это просто шоу! Когда я услышал какие-то голоса, то подумал, что это радио, но нет, это был Иван. Он говорил со своей тенью: «Сволочь, при первой же возможности я тебя пришью. Когда ты отвлечешься, я прикончу тебя. Только ты потеряешь бдительность, я размозжу твои мозги, сука». Я испугался, детка...
Какой-то парень пришел за деталью, и наш разговор прервался.
Я ушла внутрь дома. В углу валялась груда пустых бутылок. Тощий называл их «кладбищем». Уселась и принялась его ждать. Посмотрела старый журнал с сухими-пресухими страницами. Потом открыла какую-то тетрадь. Там были цифры и даты. На одной странице было написано: "разминка 15 мин, бег 9 км, тень 2x3.30 мин, груша 3x3.30 мин, прыжки 1x5 мин, свободные скачки 1x3.40 мин, вес 50.3 ТОЛСТЫЙ..."
Я услышала, как он вошел, и закрыла тетрадь. Тощий улыбнулся, увидев меня.
- Нестор мне сказал, что ты здесь.
- Чем занимаешься?
- Умираю от жары.
Тощий разделся. На нем были рваные черные трусы, которые мне так нравились. Просвечивали вены и выпирали ребра. Через левую скулу тянулся шрам. Как-то он мне с гордостью его продемонстрировал: "Единственное, что у меня осталось от первого нокаута" - сказал он тогда.
- Я принесла еду, хочу приготовить.
- Какую еще еду, я жирный, как свинья. Были времена, когда я даже воды не пил.
- Ты такой же, как и всегда. Ты что не взвешиваешься?
- Не напоминай мне про весы. Сегодня вечером я взвешусь, а завтра – поединок.
- Рис с чечевицей. От этого не толстеют, – сказала я, и он начал возражать.
Мне с детства нравился бокс. Ходила с папой смотреть матчи в местный клуб. В школе у меня был друг, который пошел по стопам отца-боксера. Его звали Пабло. Наши отношения не зашли дальше дружбы, потому что он нравился одной моей подруге, да и экзамены он провалил. Его уже до этого выгнали из нескольких школ, и это нам страшно нравилось...
Иван начал делать растяжку. Я наблюдала какое-то время, а потом не выдержала и набросилась на него. Какой мужчина! Все происходило как во сне. Его кожа пахла машинным маслом, дезодорантом и потом. Он будил во мне инстинктивную нежность и дикость. Тощий всегда потел, а я всегда была в возбуждении. Мы сделали это стоя. Вокруг была грязь. В кресле прыгали блохи Волчицы. Я хотела продлить момент, я хотела, чтобы это никогда не кончалось. Но кончилось... Тощий дотянулся до бутылки виски и сделал глоток, как будто пил воду. Он говорил, что от виски у него пропадает аппетит.
- Я хочу побыть один. Мне нужно тренироваться.
Тощий всегда хотел остаться один после секса. Чем больше удовольствия он получал, тем хуже была его реакция.
- Я тебе что-нибудь приготовлю и уйду.
- Мне ничего не нужно.
Иногда я специально делала все не так во время близости, тогда он не впадал в такое мрачное состояние. На него находила какая-то древняя грусть. Тощий создавал вокруг себя черное облако. Ринг. За счет этого он выигрывал поединки. Его противники били кулаками об стену. Часто ему удавалось посылать соперника в нокаут в первом же раунде.
- Сделаю тебе чечевицу, от нее не толстеют.
- Ты что не понимаешь: я хочу, чтобы ты ушла!
Я понимала, но иногда мало просто понимать.
Вдруг что-то горячее потекло из моего носа. Одна за одной на полу появились звездочки.
- Кровь, – сказал он и пошел в ванну. Вернулся и сильно придавил чем-то мое лицо. Я пошевелилась, и поток увеличился. Я не могла дышать. Я попыталась высвободиться, но тощий схватил меня за голову. Когда я начала бить его ногами, он, наконец, меня высвободил. Я убрала руку от лица и оказалось, что в моей руке белое полотенце. В носу как будто осталась сухая земля. Все прошло, спокойно. От страха я одновременно застыла и начала дрожать. Мне не сразу удалось подняться. Тощий смотрел на пол, выпачканный кровью. Всем своим существом я чувствовала его грусть, которая из его сердца передавалась мне. Когда я умывалась, упрямец начал стучать по полу ногой. Я слышала бормотание и неодобрительное шиканье.
- До завтра, - попрощалась я, но тощий ничего не ответил. Он выполнял прыжки лицом к стене. Последнее, что я увидела – это полотенце с красными разводами.


Пьерре Кастро Сандоваль (г.р. 1979, Перу)

ФЛОРА

Три дня в неделю меня зовут Флора. Меня зовут Флора, и я домохозяйка, которая делает покупки в Metro по своей карте Metro, и должна по ней 2579 солей. Я знаю об этом, потому что девушка с голосом, напоминающим звук ксерокса, звонит мне по телефону и сообщает о долге. Она звонит мне три или четыре раза в неделю. Когда телефон начинает звонить, я все еще Пьерре, и продолжаю читать. Когда я говорю «алло», я все еще Пьерре, и я закрываю свою книгу. Но как только она начинает говорить, я – Флора, и я должна 2579 солей Metro.
Обычно я говорю, что она ошиблась номером, но она заверяет, что не может быть никакой ошибки, и что я, скорее всего, и есть Флора.
- Может, это ваша мама, – говорит эта дура, – ну или тетя?
- Нет.
- Вы уверены?
И таким образом разговор продолжается еще некоторое время. Когда я наконец кладу трубку, то пытаюсь вернуться к своей книге, но не могу. Я думаю о Флоре. Кто же она такая эта Флора? Сначала я представляла ее милой домохозяйкой. Сорокалетняя толстушка-транжирка, которая выходит из Metro с полной тележкой и двумя маленькими детьми, кружащимися вокруг неё. Бедная Флора, думаю я, она, должно быть, не знает ни минуты покоя, чтобы накопить эти 2579 солей. Интересно, а муж ее в курсе? Он ее побьет, когда узнает? Я чувствовала ее боль. Тем не менее, по мере того, как звонки продолжались месяцами и внедрились даже в мое воскресное утро, образ Флоры в моем сознании начал меняться.
В первый месяц я удалила ее детей, и она потеряла около 80% своего шарма. На второй месяц я достала из тележки фрукты и печенье Coronita и набила ее красками Loreal и диетическим питанием. На третий месяц я заменила мужа-тирана на скромного трудягу, который надрывал горб, чтобы удовлетворить все ее капризы. А на четвертый месяц я представила, что она развелась, сбежала на Карибы и теперь попивает пинья коладу с двумя подтянутыми брюнетами, которые наносят крем и массажируют ее жировые отложения. Толстая потаскуха, думала я, по твоей вине я месяцы напролет не могу спокойно почитать книжку.
Штука в том, что сегодня телефонистка сказала мне, что звонит не от лица Metro, а от адвокатского лобби. Черт, логично. Думаю, за столько месяцев они устали ждать и теперь охотятся на Флору, как на свинью в день ярмарки. Ее каникулы подошли к концу. Я представляю – чем тебе не Тельма и Луиза – как она на Форде Тандерберд мчится по мексиканской трассе, а за ней по пятам следует десяток патрульных машин. Я слышу ее безумный смех в салоне машины, в то время как ее рука опускается в упаковку чипсов, и она клянется, что живой ее не возьмут. Так и есть, говорю я про себя, нас живыми не возьмут. Я вижу, как она отчаивается, съезжает с дороги, чувствую костями трение колес о песок пустыни, вижу удивление полицейских, скалу ее глазами и, наконец, слышу тишину машины, летящей в пропасть. И тогда я думаю: больше не зазвонит мой телефон. И никто больше не назовет меня Флорой. Я счастлива. И я улыбаюсь. И это тоже немного похоже на смерть.


Сиомара Эспанья Муньос (г.р. 1976, Эквадор)

ЗАБЛУЖДЕНИЕ

Он застал ее сидящей без одежды на краю деревянного моста. Речной песок переливался бело-синим, и когда он увидел сверкающие водоросли, ему почудилось, что именно отсюда поспешно растаскивали знаменитое сокровище Эль Дорадо. А свечение этой детской кожи, ее неразвитая грудь, ее мирная поза и короткие волосы почти пунцового цвета окончательно его ослепили.
Она же подождала, пока он подойдет поближе, и когда ощутила его дыхание, то с кошачьей ловкостью развернула его спиной, запрыгнула сверху, и теперь, когда он был не в силах сопротивляться, вонзилась в его шею, проникнув в него с жестокостью урагана Святого Иуды, только так она могла насытиться в период течки, когда сбегала из дома.


Фабио Мартинес (г.р. 1955, Колумбия)

НЕЗАКОНЧЕННЫЙ РОМАН (фрагмент)
Марта и охотник

1
Вот уже 15 лет я женат на Марте Борреро. За все это время я так ее и не узнал, поэтому я открываю Энциклопедию по биологии. «Биология – это большая часть предназначения женщины» - говорится там, и благодаря этой науке, я могу лучше ее понять.
Марта - хищник азиатских и европейских лесов, с ценной шкурой, особенно в зимний период, когда ее шерсть выглядит прекрасно, как никогда. Ее удивительно теплый покров постоянно привлекает охотника, который страстно преследует ее всю жизнь.
2
Мы с Мартой недавно развелись. От пятнадцати лет совместной жизни (теперь этот ужас называют жизнью), у меня осталась куча долгов и фотография, которую мы сделали в Маями рядом с вольером со львятами. Помню, когда мы подошли к вольеру, то почти не могли улыбаться из-за тошнотворного запаха, доносящегося оттуда. Марту и так тошнило по любому поводу. Сегодня, вспоминая нашу последнюю поездку, я с болью чувствую, что это фото до сих пор издает тошнотворный запах.
3
Теперь Марта живет с охотником. Он как человек обеспеченный, подарил ей львенка в качестве домашнего животного, который составляет ей компанию, когда охотник отлучается из дома по работе. Марта наблюдает за львенком, и как только ее ноздрей достигает тошнотворный запах, улыбка исчезает с ее лица, и ей хочется сбежать и послать все к чертям.


Мигель Антонио Чавес (г.р. 1979, Эквадор)

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГРУППЫ СТУДЕНТОВ В АМЕРИКАНСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ


Анелиусу Борда пришло приглашение из Университета Айдахо на необычную литературную встречу. Целью встречи было объединить писателей тех стран, литература которых почти не издавалась в Северной Америке. По одному представителю из Белиза, Гайаны, Эквадора, Суринама и Боливии. Анелиус был одним из них. Сначала ему показалось, что это розыгрыш, но к приглашению прилагался билет на самолет и официальное письмо декана. Анелиус ощутил внезапный рывок в районе желудка, подобно пассажиру американских горок, ждущему неизбежного на вершине. Ведь он понятия не имел, каким образом его единственная книга, опубликованная без каких-либо надежд, крайне скромным тиражом, могла попасть в Соединенные Штаты. Рассказы в ней (он мог обмануть кого угодно – то есть четырех котов, их прочитавших, но не свою совесть) представляли собой жалкие изложения рубрики «незабываемых анекдотов» из Ридерс Дайджест, что он читал в больничном коридоре, когда водил своего отца к врачу. Остальные сюжеты он собирал по крупицам, в свободное от постоянных приступов тошноты отца время.
Анелиус Борда не знал, что причиной этой встречи был излишек в бюджете факультета, который в случае отсутствия расхода, переходил к другому факультету и в другую статью расходов, без возможности восстановления. Предложение звучало неплохо.
Плохо звучал голос отца по телефону - его обволакивало море кашля. Поэтому когда Анелиус Борда пришел с необходимыми для отца продуктами, то очень удивился, застав его читающим книгу рассказов Родриго Рей Росы. Анелиус поинтересовался книгой, которую никогда не читал.
- Ты читаешь бабские глупости, поэтому не знаешь, кто это такой. Забавно, что я знаю лучше тебя современную прозу. В этой книге есть рассказ под названием «Девочка, которой у меня не было». Он входит нежной пулей в душу. Девочка со смертельным заболеванием, которая во многих ситуациях кажется умнее и взрослее, чем ее отец. Нигилистическое сокровище. Если бы я мог, то написал бы эссе об этом рассказе.
- Возьми и напиши.
- Ха! Это мне говорит юноша, читающий Ридерс Дайджест. Думаешь, это всё равно, что раздувать стекло и делать бутылки?
Анелиус Борда собирался рассказать ему о приглашении в Айдахо, но понял, что сейчас это бесполезно. Тогда он пристально посмотрел на отца, как тот учил его смотреть на собак, чтобы их напугать. В районе, где он вырос, было полно бродячих собак. После бесконечных уколов в живот от бешенства, которые пришлось перенести маленькому Анелиусу, отец постарался придать ему храбрости, научив его этому секрету. Лишь проделав это, Анелиусу удалось усадить отца и рассказать о приглашении. Он рассказывал так, будто речь шла о некоем послании свыше. Прррк.
- Мой желудок…
- Ты здоров, папа. Ты это знаешь.
- Я похудел, разве ты не видишь?
- Потому что ты ничего не ешь, вот и все… - Анелиус бросился исследовать стопку книг, лежавших рядом с креслом отца. Он походил на агента по борьбе с наркотиками или на пожарного-пиромана из «451 градус по Фаренгейту». ... "El mal de Montano", «Тошнота», «Тонзиллит Тарзана»: что это - литература для ипохондриков? Ты же находишься под воздействием!
- Да, ты прав, я не болен. Это сложнее, чем кажется.
- Попробуй объяснить.
- В Новом Завете в послании Павла говорится: «И уже не я живу, но живет во мне Христос». И я могу заявить, что кто-то на самом деле живет во мне, я чувствую его и иногда даже могу с ним разговаривать.
- Передай тогда своему воображаемому другу, чтобы он покупал тебе продукты.
- Анелиус, я не жалуюсь, я только прошу, чтобы ты оставил меня в покое.
- Не понимаю, зачем тогда ты звонишь мне и рыдаешь в трубку, как при смерти.
Внезапно старик схватился за живот и начал корчиться, как будто он сидел верхом на морском чудовище и опытно им маневрировал. Затем он приподнялся и глубоко вздохнул. Он был весь в поту.
- Все, прошло… Ты его разозлил, ты ему не нравишься.
- О ком, черт побери, ты говоришь?
- Еще Гиппократ и Теофраст упоминали о нем как о ленточном глисте, из-за его сходства с лентами. Затем Цельс и Плиний Старший дали ему латинское наименование "lumbricus latus”, широкий глист. Но прошли столетия до 1758 года, когда Карл Линней включил этот вид в свое десятое издание «Системы Природы» под названием Taenia solium... Ему очень понравился рассказ о его предках. Я говорю «он» условно, потому что на самом деле это гермафродит... Дело в том, что он обожает, когда я ему читаю, честно говоря, мне кажется, что я читаю уже не для себя, а для него: он поглощает не только мои питательные вещества, но и знания. Поэтому мы очень хорошо друг друга понимаем, и нам всегда есть, о чем поговорить!
Анелиус не знал, что делать: сострадать или злиться на эти причудливые братские отношения, возникшие между его отцом и безобразным червем. Насколько он знал, такие паразиты могут вымахать до 10 метров, селятся в кишечнике и выходят через анальное отверстие, и могут откладывать до миллиона микроскопических яиц. Но старик не сдавал анализы, или Анелиус просто не в курсе? Такая деликатная ситуация вынуждала его остаться дольше с отцом и возможно даже упустить шанс поехать в Айдахо.
- Почему ты делаешь такое лицо? Мы все в этой жизни паразитируем на более развитых организмах. Ты, например, паразитируешь на моих книжках.
- Зачем ты так со мной, папа? Как раз сейчас, когда у меня намечается важная поездка.
- Поезжай, дружище, поезжай, тебе как раз этого не хватало: перестать читать журналы в больничных коридорах и узнать мир.
Прозвенел звонок.
- Ты кого-то ждешь?
- А, да. Друзей. Мы собираемся в это время.
- Друзей? У тебя никогда не бывает гостей.
Зашла группа людей, мужчин и женщин разного возраста. Они здоровались со стариком, похлопывая его по животу, и он в ответ делал то же самое. Из жестов и движений гостей было видно, что это не приветствие, а принятый в секретном братстве жест. Они расселись, и бегло окинули Анелиуса, стоявшего у окна, взглядом, в котором отражалась смесь любопытства и недоверия. Потом вернулись к своим делам и забыли о нем.
Они разговаривали, не говоря ничего. Будто выражались своими животами, а не ртами. Вовне они как бы проявляли внутренний голос, посредством лаконичных фраз, понятных всем остальным, хотя, казалось, в этом не было необходимости. Можно было сказать, что это телепатия. И что в то же время это были одинокие солитеры. И что эти солитеры приняли трансцендентное решение о своем общем будущем. И что Анелиус Борда спешил, и его рейс нельзя было перенести. И что теперь они, женщины и мужчины, или кто бы то ни был, бесплатно слушали университетские лекции в Айдахо, Висконсине, Уэльсе, Осло и Санкт-Петербурге, чтобы чем-то занять себя во время продолжительного досуга.


Дарио Родригес (г.р. 1977, Колумбия)

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА "РАЗМЫШЛЕНИЯ У ОКНА"


Страница Нулевая.
Забудьте мысль о том, что текст – это окно.
С этого момента окно вдруг стало текстом.
Возьмите мысли другого человека, которые будут вас сопровождать во время всего действа, как например:
«Подумай обо всем том времени, которое ты потерял.
Которое ты сейчас теряешь.
Времени, которое тебе еще предстоит потерять».
Страница Первая.
Для начала придумайте справедливый довод.
Пусть даже иллюзорный, личный или несбыточный.
Когда решение будет принято, приготовьтесь. Сидя на этом стуле или стоя. На протяжении многих часов или нескольких невыносимых секунд, ваше намерение очень просто: находиться здесь до самого конца, или до конца ожидания.
Попытайтесь быть безразличным ко времени. Притворитесь безразличным в меру своих возможностей. Вы еще не знаете, что время тоже умирает, проходя через пространство.
Если у вас импульсивный характер и вы не хотите и не можете ждать, имейте в виду: какой-нибудь, другой человек, которого вы никогда не узнаете, будет ждать вместо вас. Так же невозможно надеяться на время: оно не вернет вам довод, которым вы пренебрегли.
Признаете вы это или нет, знаете вы или нет, но вы всегда находитесь в ожидании.
Страница Восемнадцатая.
Начните утомительный монолог.
Если хотите, можете не смотреть на окно. Это вам поможет разглагольствовать с полной уверенностью в вашем красноречии и избежать высокопарности и экспрессивности.
Если вы не можете ни слова произнести без взгляда на окно, вам будет полезно прибегнуть к архаизмам и вопросам. Банальные вопросы: Почему? Зачем? Как? Что? – это хорошие способы создать череду временных суждений; они занимают второстепенную, но отнюдь не жалкую роль. За пределами простого развлечения они теряют всякий смысл.
Страница Двадцатая.
Осудите самого себя за позу, которую вы сейчас приняли. Она неудобна уже потому, что вы чувствуете неудовлетворение: если вы сядете на стул, то, без сомнения, захотите встать; а если вы стоите, то захотите сесть в кресло, или даже просто на пол. В конечном счете, любое положение, которое бы ни приняло ваше тело, приносит вред. И вы это знаете.
Пожалуйтесь: ветер холодный, и зачем вы сюда пришли; или порывы морского бриза, которые возникают совершенно внезапно и не согласованно, только усиливают жару, вам не следовало приходить на эту встречу; некрасиво, что люди вынуждают вас растрачивать зря время – к тому же вы представляете время как свою собственность (один из самых приятных эпизодов этой истории) – и вы вынуждены ждать, кто-то должен был предупредить вас о масштабе и затратах, которые несет за собой сидение у окна без какой-либо пользы.
Обдумайте аргументы в вашу пользу, настолько эгоистичные и капризные, что вы начнете пораженчески вздыхать, двигая головой и порицая бесчинства, совершенные против вас.
Когда вы издадите стон, ваши поры и гланды, напряжение вокруг пальцев - все сообщат остальному организму о его героизме, зародившемся благодаря мужеству, смирению и скромности.
Предсказуемая тишина в ответ на ваши требования, возможно, единственное достоинство описанной техники.
Страница Тридцать Пятая.
Кстати о часах. И если вы вдруг почувствуете у окна вполне вероятную усталость.
Лучше всего вообще не пользоваться часами - так вы сможете спокойно передвигаться по местностям и тропинкам без названия, из дома на работу, отсюда туда.
Если же несмотря на все предосторожности часы устанавливают свои простые и опасные директивы, и в конечном счете вы видите их на стенах и письменных столах, возможно под надзором временных жильцов, сделайте над собой сильнейшее усилие и подумайте о другой менее шероховатой теме или же даже о других часах, которые встали или разбились вдребезги.
Посмотрите на свои внутренние часы, между легкими и сердцем, чьи неподвижные стрелки могут быть вашими костями.
Обнаружьте как этот механизм призывает к толковательному, пророческому, непроизвольно мечтательному искусству.
Вы всегда будете знать, сколько времени и что произойдет в следующие мгновения.
Потеряйте вашу веру во время как отец. Как мать.
Страница Шестидесятая.
Вы умрете. С предшествующим либретто или по воле случая вы оставите это и другие окна, и ожидание, в одной из щелей будущего.
Когда вы умрете, то заметите перемену в вашем взгляде на происходящее.
Если закрывается дверь в одной точке мира, то другая дверь в противоположной параллельной точке тоже должна закрыться.
Окно – это текст, поддающийся пониманию, даже если вы не можете его прочитать.
То, что я вижу не мираж. Несмотря на естественные права любого наблюдателя («Столько времени потеряно на то, чтобы узнать истину, которую я и так знал…»; «Они должны были предупредить меня об этом с самого начала…»), в этом тексте нет ни капли лжи. Все это правда.
Несмотря на все разочарование и высокомерие, которое вы ощутили, дочитав до этого места, сделайте глубокий вдох.
Созерцайте окно, запотевшее от вашего дыхания. Смотрите на его разводы, тупики и синусоиды.
Смысл вашего ожидания сейчас наконец проявится.
До настоящего момента окно ничего не отражало. Оцените этот особенный момент: вы уже не смотрите изнутри наружу. Назидательный настоящий момент уже должен был вас заставить делать обратное: неважно, много или мало видно снаружи, вы смотрите оттуда внутрь.
Ожидание заканчивается.
Может, не так, как вы того ждали.
Знайте, что и мы тоже – столь привыкшие к подобным практикам – представляли подобные развязки.
Наблюдайте свои черты лица, изгибы скул, строение ушных раковин, усталость или тревожное внимание глаз, неудобную отделку ваших губ и носа. В этом далеком от картографии пространстве разглядите во всех подробностях ваше собственное лицо как молчаливое отражение окна, между испарением, окном как таковым и внешним миром.
Рассмотрите себя очень хорошо.
Рассмотрите себя.
Ваше ожидание подошло к концу.
Закончите свое ожидание.шаблоны для dle


ВХОД НА САЙТ