КАРТЫ МЕРКАТОРА: Ксения Чарыева

* * *

Я помню тайнопись агнатства,

Вакхическое тунеядство,

Яд створчатой, как свищ, игры.

Рывком разверстый дамский веер,

Ершистый розовый фальшфейер,

Фей ерундовые дары.

Рыночный ангел в вицмундире.

Рецепт, деленый на четыре:

Ты, речь, рубашка и свеча.

Чарующий борцовский высед, –

Седла ездок уж не зависит,

Висит, рискованно ловча.

В чаду рождественского чуда

Дает ростки твоя простуда,

Туда-сюда скользит нажим.

Жемчужная гирлянда елки.

Кислотный контур треуголки.

Голкипер при смерти!

Бежим!

Имущество изъято молью.

Южанин чуждый своеволью,

Волью в себя с другим вином

Номенклатуру: хоспис, почту.

Туземец, не мешай, не потчуй.

Пот чуй испариной, сон сном.


* * *

еще один пример косы

я не вполне умею, но смогу

по контуру, квадрату или кругу

очаг, горизонтальные часы

сквозными бабочками средней полосы

делениями, стрелками друг к другу

и желтый след небесного стекла

свет рушащейся праздничной бумаги

повернутые внутрь, к ознобу, маки

кровавые – читай – колокола

отчетливая дерзость кувырка

не без которого в – Вольф пел – архипелаге

о ком сверкает легкая юла

скользит пластмасса теплая курка

и какова цена его отваги

(в кортеже те же режут жертвенный Антверпен

под скрежет желудя ждет мертвенный Евтерпин

лоб апробации скрипичного меча)

жердь держит, ветер вертит, время терпит

смерть горяча


* * *

Так, между ночью и ранним утром, дневная,

Неуместная, точно в русской избе фужер,

Полулежишь, на автомате припоминая

Хоть бы и Менделеева, например

Из середины: радий, палладий, аргентум.

Не прискучивает фосфоресцировать в темноте

Трем стержневым, конститутивным ингредиентам:

Клятве, проклятию, клевете.

Однако, у каждого из представленных очертаний

Только текущее явно. Свинчен конец.

(Курьи ножки, то есть, видны, но неизвестно еще, чем станет

К лесу, а чем – ко мне).


* * *

А потом

Не вспомнишь даже

Безымянна каждая страна

Трое суток в саквояже

Меж страниц луна луна

На излёте всех эвакуаций

Взглянешь на последний взорванный вагон

Люди будут улыбаться

Люди будут улыбаться

И выплёвывать огонь


*.*.*

Чур, не вода! – огонь, чуть проще воздух;

Земля отсечена при монтаже.

Я помню все, что знала в девяностых,

Но не могу почувствовать уже.

Вот так, берешь, и держишь, как экзамен:

Дым собирается над клумбами в клубы,

В клубки – как сиз, так и – неосязаем

(Так мы такси мне вызываем).

Держи меня, соломинка, люби.

Рассветный сон под алюминиевый грохот –

От века до плывущего зрачка

Неясный, крошащийся старый город,

Окно синюшное глухое, за которым

Отцовская чернильница

взлетает в глупом свете ночника –

Ах, не иначе, чтобы сверзиться с позором.


*.*.*

в бесчестном тень свободы то ли гноя

откуда ни возьмись мечеть огня

ах весь я поднебесье проливное

кой-где сведенное стенами четырьмя

безапелляционный залп циана

из чопорных орудий трескотни

зачем же мне мерещится поляна

коврижное попробуй догони

спаси и сохрани чтоб без обмана

и мой сурок за ним – в твоём альбоме,

едва поющий,

как родник

покуда скряга жжет тавро икоте

чтоб стребовать с Федота за угон

не спрашивай меня что происходит

смотри сквозь разделительный огонь

то на числитель

то на знаменатель

а то весь сразу дробный механизм

вообрази с зигзагов в ламинате

до ультрафиолета сверху вниз

в реальности неумолимо ковкой

я ушиваю зимние штаны

нашедшему себя досадной скобкой

захлопнутой с фигурной стороны

на черством цвете градинки белеют

и звонкий чай размешивает друг

но шарики за ролики болеют

а мышцы сокращаются до двух


* * *

Как выходит, что нам становится тяжело вдвоем?

Как возможен вообще хоть какой-нибудь вес, пока

В мире, где мы живем,

Все существа, вещи и вещества, трудные на подъем,

Легче пуха на спуск курка?

В этом фильме главенствуют лесостепи, реки и облака.

Многообразие остального наперебой, взахлеб заслоняет

Остающийся между ними проем

От сквозняка;

Я бы мог иногда читать тебе на ночь шепотом, как молитву,

Титры издалека.


Delivery

плыли лодыри
в пыльной лодочке

Пыль пыли дело, бо об одном
Спрятался в прялку и повторял
|Было ли дерево был ли дом|

Что ни день кудель что ни вечер ровница
Монастырь Пор-Рояль
Но если вагончик тронется ах если вагончик тронется
Улыбайся так чтоб не смог не остаться я

№3