ПРОЗА: Сергей Горбачев «АНДРОИД» (фрагменты)

Горбачев Сергей Вячеславович – родился в 1969 г. в г. Ростове-на-Дону. Закончил конструкторский факультет Донского государственного технического университета и Международную бизнес-школу Финансового университета при правительстве РФ. Имеет степень МВА-media.

Журналист с 18-летним опытом работы в федеральных СМИ. Автор нескольких издательских и медиа-проектов.

Первый роман Сергея Горбачева «Андроид 2.0» основан на реальных событиях, свидетелем которых стал автор. Мы приводим фрагмент из его книги.

……………

…А ещё Макс подарил Бену старый принт. Знал ведь пристрастие друга к необычным рисункам и потому, едучи к нему, наудачу заглянул в антикварную лавку. Там, перебирая старые листы, вдруг наткнулся на потёртую гравюру с карикатурой, сделанной самим Бенджамином Франклином: какая-то змея, разрубленная на части, какой-то девиз «Joinordie» рубленным шрифтом. По большому счёту содержание не имело уже никакого значения, ведь лучший подарок другу Бену, чем гравюра с рисунком от Бенджамина Франклина, придумать было сложно.

13582-050-49C21BD7

Joinordie.., – прочитал Бен. – Присоединяйся или умри… Суровая картинка, – довольно улыбнулся он Максу. – Ну, да ладно, её историю мы попозже изучим. А вот Бену от Бена – это ты, друг, круто придумал! – весело рассмеялся он.

.………..

* * *

Серия частых взрывов аккуратной строчкой, без пропусков, прошила лесок у подножия высоты. Отсюда, с северного склона, он был не очень близок, поэтому поразил бомбовый удар боевиков или нет, видно не было. Скорее всего, при появлении авиации они отошли вглубь леса в обычной своей манере.

– Ну вот… Сейчас ракетами отшлифуют это дело, и вперёд. Главное – не пропустить последний залп, – думал Яшкин, следя за взрывами, которые ломали и выворачивали деревья.

Но первый же ракетный залп самолёта разметал группу Яшкина. Прямое попадание. Как на учениях. В мишень, которая сама обозначила себя. Одна ракета класса «воздух–земля» против трёх сигнальных. Двадцать три человека были ранены, восемь убиты, разорваны в клочья только этой первой ракетой.

Серёга Журкин и Лёха Барышев лежали с двух сторон вросшего в землю бурого валуна, наблюдая, как утюжат зелёнку долгожданные «сушки». Это туда им предстояло рвануть первыми. И от того, как быстро они сумеют добежать до деревьев и закрепиться, зависела не только их жизнь, но и жизнь всех тех, кто будет бежать следом. Но в этот момент ушёл на вираже штурмовик, и сразу сзади вдруг оглушительно рвануло.

Рвануло так, что вздрогнула и словно качнулась земля вместе с валуном, вместе с ними. Лязгнул о камень металл автомата, когда руки инстинктивно прикрыли голову. И, обернувшись, они увидели, как устремляется вверх, туго скручиваясь, оранжево-чёрный клубок. Огромный, страшный клубок огня, земли, камней и людей. Он был живой, этот клубок. Он очень долго был живой. Все те мгновения, что смотрел Журкин в искорёженное ужасом лицо подброшенного в воздух старшего лейтенанта Пустовойтова из Могилева. Того самого Краповика, который был их инструктором на сдаче экзамена и всё время бежал рядом, весело и зло подгоняя к финишу. И лишь когда, через бесконечно растянувшиеся доли секунды, исчез он навсегда в огне и дыме, стремительно закрутилось остановившееся было время. Взметнулся в высоту почерневший гриб и так же быстро сошёл на нет, разбрасывая вокруг себя тела и камни. И тогда у этой страшной картинки словно включился звук.

Громче всех кричал смертельно раненый Жека из Красноярска. Тот Жека, чью весёлую присказку – «Не журись, Журкин!» – уже больше года повторял их взвод. Тихо, в полубессознательном состоянии, звал маму Антоха из Ханты-Мансийска. Злобно матерился контуженный Яшкин, затравленно задирая голову и лихорадочно заряжая ракетницу.

Самолёт вернулся. Очередной залп. Очередной взрыв. На этот раз ракета угодила в расселину, разворотив пересохшее русло сезонных ручьёв и обдав каменным градом оставшихся в живых спецназовцев.

– Столяррроооов!!! – переваливаясь через камни, заревел Яшкин. – Столяров, вперёд!!! – и, увидев три взметнувшиеся фигуры, обернулся назад.

– Все вперёд! – страшным голосом кричал он, уже не скрываясь, в полный рост подбегал к лежащим бойцам, поднимал и выпихивал их за камни. – Все вперёд, я сказал! Все в зелёнку, пока живы! Раненых не оставлять!

Это было страшное зрелище. По открытому склону горы скатывался сквозь взрывы разорванный отряд, и с каждым залпом всё меньше оставалось в нём тех, кто хоть чем-то мог помочь раненым…

– Только б добежать! Только б добежать… – пульсировала в голове единственная мысль, когда Журкин бежал к спасительным деревьям. Бежал, не оглядываясь, не обращая внимания на взрывы и крики далеко за спиной, лишь на слух инстинктивно следя за взводным и Барышевым, которые были где-то чуть сзади, слева от него.

Он бежал по открытому пространству, перепрыгивая через мелкие валуны, с обречённым отчаяньем ожидая, что снизу, из зелёнки, вот-вот откроют огонь. И чем ближе к деревьям, тем страшнее было, ведь это, наверное, страшно, когда стреляют в упор. Но никто не стрелял. И этот бег, это ожидание, этот страх – вся эта, словно натянутая на самой высокой ноте, струна отчаяния вдруг лопнула. Что-то упругое сильно толкнуло сзади в бок и свалило с ног. Ударная волна безжалостно протащила его по камням, в кровь разбив лицо.

Совсем не было боли. И уже близко были деревья, когда Серёга, подняв голову, смог осмысленно, придя в себя, осмотреться. Но никто, никто больше не бежал к деревьям.

– Леший!!! Товарищ старший лейтенант!!! – закричал он, оглядываясь.

Сзади, в нескольких метрах, на краю воронки лежал засыпанный землёй Столяров, и лишь по кроссовкам можно было угадать издали, кто это. Ещё дальше, раскинув руки, обнимал землю Барышев.

Взводный был уже мёртв, когда Журкин, сгребая землю в сторону, перевернул его, и тогда Серёга бросился дальше, к Барышеву.

– Лёха! Лёха! – тряс он друга и дико заорал, когда тот, наконец, открыл глаза – А-а-а-а!!! Живой, бродяга!!!

Барышев несколько мгновений непонимающе смотрел на него, а затем снова потерял сознание. Один осколок перебил ему артерию на правом бедре, а другой, пробив бок, застрял где-то в ребрах. Медленно расползалось тёмное пятно на боку, толчками бил фонтанчик непривычно алой крови на ноге.

– Живой… Главное, живой… – лихорадочно бормотал Журкин, быстро разматывая медицинский жгут, намотанный на приклад. – Главное, живой…

Перетянув ногу выше раны, Серёга взвалил друга на спину, подхватил и повесил на шею его автомат, и, срываясь на бег, потащил к деревьям. И совсем не было страха, что сейчас в тебя выстрелят в упор. Не было уже и самолётов: сделав своё дело, они исчезли так же внезапно, как и появились. Но всё так же сильно билась в мозгу единственная мысль:

– Только б донести! Только б донести…

Повезло немногим. Тем шестерым, что спустились с высоты и нашли друг друга в зелёнке. Все раненые. Из офицеров – только майор Яшкин. Везунчик Яшкин – боевики посчитали авиаудар началом штурма и отступили в Новолакское. Дождавшись темноты, шестёрка двинулась к своим. Только к утру их подобрала поисковая группа десантников, брошенная на спасение остатков отряда. Были составлены списки погибших и спасшихся. Ни Барышева, ни Журкина в этих списках не оказалось.

…..

Офис «Web-студии 2.0» располагался в старом арбатском доме с мезонином, где они арендовали полтора этажа с отдельным выходом на Трубниковский переулок. На первом, в трёх больших залах, обитали программисты, дизайнеры и верстальщики, а небольшие комнатки на втором этаже занимали Алексей, Лиза и Макс. Были их кабинеты хоть и маленькие, но светлые, и попасть к ним наверх можно было по старинной чугунной лестнице через большой круглый холл, в котором они устроили зал для переговоров, где принимали гостей и проводили совещания. Но сейчас ни гостей, ни клиентов в офисе не было, традиционную утреннюю планерку уже провели, Лизавета укатила куда-то по своим делам, а Бен сидел у Макса и, чем-то расстроенный, пил кофе.

– Куда Лизка поехала, не знаешь? – спросил его Макс.

– А что тут знать? К Румореву поехала, заявления о приёме в партию повезла. Вчера я написал… – и Бен снова надолго замолчал.

– Интересно, а к чему Путин снится? – он устало потёр переносицу, одним крупным глотком допил свой кофе и переспросил. – Как думаешь, Макс, к чему, а?

– К чему, не знаю, а после чего, догадываюсь, – хмыкнул Макс. – Кто-то из нас вчера крепко завис кое с кем, уж не ты ли?

– Нет, вчера было славно, зависаю я сегодня, – угрюмо признался Бен, – и спал-то всего-ничего, а приснится же такое… Откуда что берётся…

– А ты исповедуйся, братец, тебя и попустит.

– Уж не тебе ли исповедоваться, отец Максимус?

– Да хоть бы и мне, – широко улыбнулся Максим. – Моей дочке старшей одно время кошмары стали сниться, совсем измаялась девчонка, спать ложиться боялась. Так мы её к доктору сводили, а тот, помимо всего прочего, ей коробку цветных карандашей с альбомом вручил. Как проснешься, говорит, сразу доставай и рисуй свой кошмар, пару раз раскрасишь в разные цвета, он и уйдет. Ну и нас проинструктировал, чтобы чёрных карандашей в коробке не было. Помогло, между прочим. Так что вываливай свой ужас-ужас, раскрашивать будем, – улыбался он.

– Да не было никакого кошмара, так, муть какая-то… Приснилось, что вызывает меня Путин к себе, и я так долго иду какими-то коридорами, а он вдруг выходит мне навстречу в майке. Ну, обычная такая майка-алкоголичка, заправленная в брюки от костюма… Почему-то именно так и отложилось, что брюки от костюма… Руку пожимает, отлично, говорит, я рад, пойдём… Ведёт меня куда-то, по ходу спрашивает кого-то, а где ключи, мол, от оружейки, затем сам открывает какую-то дверь, выносит АК-74, протягивает мне и словно ждёт чего-то… А я растерялся так, но за ремень оружейный берусь и как-то ловко вышло, оп! и автомат за спину закидываю, ну, прям, как на присяге… Понравилась ему эта расторопность, видно, по плечу хлопнул и говорит что-то… А у меня мысль одна, что теперь делать с автоматом этим, где хранить его… Может, уже, думаю, всё как в израильской армии стало, и оружие по домам хранят… А у меня даже ящика железного нет… Где взять железный ящик?... Вот с этой мыслью, где же взять железный ящик, я и проснулся… – Бен усмехнулся. – Ну, где там, доктор Максимус, твои цветные карандаши, давай, раскрашивай, раз назвался…

– Это же как заморочиться надо, чтобы такое родить, – покачал головой Макс. – Слушай, ну, ты, если клина поймал с этим его сайтом, может, съездишь куда-нибудь на недельку, развеешься? У тебя же годовой шенген, садись на ероплан, да и лети себе.

– Да я думал уже, Макс, об этом… И виза открыта, и друзья, без всяких виз в гости зовут… Может, и правда, бросить всё и уехать в какой-нибудь Урюпинск?

– Конечно! Он ещё спрашивает, конечно, ехать и не важно, куда. А то ты уже присягаешь во сне, – засмеялся Макс, – Путину в майке-алкоголичке… Полный сюр! Хотя, признаюсь, мне, давеча, не меньшая фигня снилась.

– Что, тоже Путин?

– Да нет, но пропёрло не меньше тебя. Как будто гуляю с дочкой в нашем парке, ни души вокруг, и вдруг медведь появляется. Ну, огромный такой, бурый медведище, и идёт навстречу. Я понимаю, что бежать нельзя, Сашку прижимаю к себе, глаза ей рукой закрываю, а сам стараюсь с ним взглядом не встретиться… И медведь мимо проходит, ноль внимания на нас… Только я дух перевёл, как леопард появляется, ну, или ягуар, кто их разберет, пятнистая, короче, зверина и также в нашу сторону шкандырябает… Этот совсем близко подошёл, понюхал меня даже… И тоже свалил… Сердце, как отбойный молоток, от страха из груди готово выпрыгнуть, а вдали ещё что-то навстречу движется… Ну всё, думаю, это чудище уж точно по наши души, мимо не пройдет… Приближается… А это козёл! Белый такой горный козлище, рога вот такие, – смеясь, развёл Макс руками, – огромные, красивый очень… И тоже мимо… Что же это такое, кричу я во сне. Сам понимаешь, козёл не медведь, тут уже и поорать можно… А навстречу верблюд… Хватит ржать, Лёха, это не сказка про белого бычка, ща всё закончится.

– Ой, не могу, Макс, – задыхаясь от смеха, выдавил Бен. – Кому – Путин, а кому – козлы… ну, рассмешил, так рассмешил… – громко смеялся он.

– Погодь, не всё ещё, – в тон ему раскатисто захохотал Макс, – верхом на верблюде дрессировщик, пьяный в дребадан… Ну, не смейся же ты так, Лёха, я сам рассказывать уже не могу… – они на секунду замолчали, потом посмотрели друг на друга и совсем зашлись смехом.

– Короче, вызверился я на него, ты что, скотина такая, творишь, кричу, у тебя тут хищники среди людей бродят! А он мне, пьяненько так икая, отвечает: «Тебе не зверья, тебе змеюку бояться надо». И скалится во весь рот, директор цирка, мол, выгнал, ходим, вот, побираемся… «А тут нигде, – спрашивает, – шапито поблизости нет?» Знал бы я, что тебе автомат уже вручили, я бы ему ответил…

Бен с Максом ещё долго смеялись, подначивая друг друга и выворачивая сны наизнанку, то обессилено замолкая, то снова взрываясь безудержным хохотом.

№1