КАРТЫ МЕРКАТОРА: Константин Латыфич

«ГВИДЕОН» предлагает своим авторам-поэтам ответить на следующие вопросы:

1. Что для вас поэзия, что – не поэзия?

2. Почему вы начали писать стихи?


1. Поэзия для меня - ключ к подлинной реальности. К объективно существующему Бытию. Попытка расслышать пульсации в точке равноденствия пространства и времени. В месте, где каждый раз зарождаются слово и вещь. Попытка со-творчества, диалога. Не поэзия – способы самовыражения и концепт. Слова, оторванные от реальности, расположенные по принципу формальной логики в перспективе линейного времени. Попытка доказать раз избранную истину, которая в этом случае, чаще всего, статична.


2. К стихам я пришел довольно поздно, если не считать совсем уж юношеские опыты. Стихи из романа «Доктор Живаго», «Сестра моя жизнь» Пастернака. Поздний Мандельштам с его потрясающей «точкой безумия». Маленькая зеленая книжка Иосифа Бродского с «Колыбельной трескового мыса», купленная в московском подземном переходе неуютным зимним днем 1991 года. Дант и Гомер. А потом - октябрьский вечер, после серьезного внутреннего кризиса. Ушло лето, кончалась советская эпоха. В общем, что-то вокруг умирало, а что-то по ощущениям нарождалось. Вот о преодолении одного другим неожиданно и захотелось сказать.



ВАВИЛОНСКИЕ ТАБЛИЦЫ

Таблица III

…поставь над нами царя(1 Цар. 8, 5)

Саргон треплет гриву, и кормит с ладони льва.

На столе из пальмы - тмин с листьями майорана,

статуэтка Шамаша, с которым разделены права

на блюдо из терракоты, где чёрный язык барана,

ещё горяч, пока над ним вслух произнесут слова

о союзе с тем, кто зазубренный нож от Харрана

к Уру ведёт в небесах, выжигая им, как серпом,

на земле маршрут – отбросившим лёгкий посох,

что идут для подсчёта звёзд и снопа за снопом

в снах, что с явью равны, оттого собирая босых

со свирелями возле скипетра, чтобы те - гуртом

на четыре стороны круглолицых или раскосых

заставляли за колесницами - с луком или копьём

в ногу шагать, и песок окропляя чужою кровью,

выводить поверх тех, кто в землю зарыт живьём,

план башни и города. И снова поводит бровью

за завтраком царь. Перед ним павлины и водоём.

Голова побежденного с другой головой - коровью

висит между пальмами, и потому прощены долги

под звук костяной трубы всем, кого долгий голод

пытает среди руин. Так верность писаря и слуги

к своему господину вяжется в узел, и будет солод

в пиво теперь добавлен, изюм к финикам в пироги.

И на сотни тел возле старого - новый узор наколот.

И дороги Процессий через проёмы разбитых стен

проложат. И потому в домашних печах - рабами

обжигаются кирпичи. По утрам не встают с колен

перед поставленным божеством, и сухими губами

неведомые слоги произнося, и в переплетении вен

чувствуя ток другой, сдерживаемый, как берегами,

памятью, которая сплавлена, что и кристалл слюды

под давлением Времени на пучок зиллионов линий

движения кислорода и кремния в капле сырой воды.

Из-за красного фона пересылает как чёрный и синий

некогда белый и жёлтый цвет в узор, где уже сады -

Змеем обвиты, и троны из кедра - на шишках пиний

вместо копыт стоят. И гнётся, сбиваясь, тугая ось,

словно толчком подземным, вьётся единым рогом.

Но уже не Орёл на вершине горы, а в реке Лосось,

направление подскажет. Теперь по другим дорогам

семафоры откроют движение. Там не слышен лось.

На полу ребёнок - между подоконником и порогом

знает - когда в Столице пятнадцать часов пробьёт -

на другом конце меридиана сразу объявят полночь.

Он по карте пальцем – от пустыни ко льдам ведёт,

совмещая часы с километрами, призывая в помощь

скорость и точность, взрослея, - с ними вперёд идёт,-

догоняя свой образ, который срисован точь-в-точь

с обложки журнала (где гранатомёт на плечо актёр,

в роли Победителя Всех кладёт) - с ним совпадения

требует, и чтобы кто-нибудь, как можно скорее, стёр

границы между желаниями. И спас их от нападения.

Чтоб в отелях за чаевые всегда благодарил лифтёр,

и в обед - между вином и десертом - как наваждение

не появлялся страх, который заставит глядеть назад -

туда, где с прошлым – сегодняшний день скрепляя, -

бьёт по брусчатке строй и раскатистым эхом парад,

на Генерала держа равнение, под оркестр повторяя

приветствие, - утвердит на кварталы разбитый ряд

улиц, где в домах, нажатием пульта всегда одобряя

стрельбу на экране, - режут на дольки телячий язык

в тарелке пластмассовой, белый стеклянный столик,

подвинув к себе ногой. «Я дам то, к чему ты привык»,- говорит Кандидат, открывая собою рекламный ролик,

и называет моду - воротничок, застёгнутый под кадык.

Для кости и двуглавых мышц - он советует анаболик,

растворимый в крови, как вирус в сигналах IT-систем,

открывающий файлы с Фаллосом и обновляя гамму

десятою нотой, отменяет действие доказанных теорем.

И вычёркивает как старьё, - маму, которая мыла раму.

Чтобы смотрящий вперёд – оставался не глух, но нем,

выводя перед зеркалом знаки, похожие на пиктограмму.

Лабиринт II (фрагмент)

J.B.

***

Каждое сказанное слово

всегда только часть слова.

Часть, ждущая остальных частей

в виде одобрения или несогласия.

И это ожидание,

сходное с ожиданием автобуса,

на сотом километре от города

поздним мартовским вечером,

когда красный закат

красит в красное наледь,-

есть ожидание дома.

Места,

куда бы хотелось дойти.

И где можно, сказав себе: «Здесь»,

получить подтверждение.

Так иди же!

Вдаль от себя по дороге к себе,-

лентой Мёбиуса.

Даже если движенье по кругу

не дает ничего,

кроме трассы,

петляющей между холмов.

Кроме глаз воспаленных.

Кроме стертых ботинок.

Кроме губ, вопрошающих: «Где?»

Кроме мысли: «Не здесь…»

Не страшись!

Ибо дом не нашедший -

обретает его.

Сезанн

Изгнаннику никто не возвестит -

как может он постигнуть сердцевину,

горы. И слышно как звучит

холста ещё не начатой картины -

безмолвие. Один лишь белый цвет -

мучительный удел и завершенность.

Надежда на единственный ответ

создавшего такую удалённость

от старой и раскидистой сосны,

и виадука напряжённых арок.

И пашни, вдруг дождавшейся весны.

И как всё это кистью, без помарок

соединить? На чёрный камертон,

лишь изредка косясь и растирая

зелёный Веронезе, - в унисон

с ультрамарином нанося? Не зная -

что долго продолжающийся шум

от магмы под нагретою землей,

изменит ритм, как будто бы самум

в пустыне аравийской. И судьбой

ему назначено войти в Эстак,

где улицы спускаются с обрыва,

чтоб переплавить в кобальт и краплак,

далёкую когда-то перспективу,

для бегства подходящую от бед.

И вывести из длительного плена

вершину затемнённую. На свет

слепящий, чтоб не знала тлена!

Так контуры стираются вещей,-

не мёртвых, а лишь только спящих.

Пленэр окончен. Этот холст - ничей.

Он будущее сделал настоящим.

И кажется всем верящим в покой,

что, попирая правила движенья,

по ровно установленной прямой,

к взаимному стремятся притяженью

оставленные здесь на полотне -

сосна и пашня на исходе лета.

Гора над ними. Снова быть весне?

Вопросы остаются без ответа.

А он вернулся к тёмной синеве.

И снова над небесным бельэтажем

в коляске катит по сухой траве,

к еще не дорисованным пейзажам.


Марсель Пруст

Ушедших не догонишь по прямой.

Он в тишине за пробковой стеною

закручивал стремительной юлой,

со скоростью равняя световою, –

всех, кто остался в том позавчера,

где навсегда под кварцевою лампой -

в гостиной открывают вечера

мелодией сонаты. С ней эстампы

кувшинок на реке и перехлёст

боярышника в парковой ограде

он совместил. И продолжают рост,

пуская корни в каждой анфиладе

воспоминаний, словно в пустоте,-

деревья у горы над тихим пляжем,

чтоб не запечатлеться на листе

и соприкосновенья с метранпажем

не допустить. Нащупывая след

тех девушек, что долго вереницей

вдоль моря шли (одна велосипед

толкала впереди), - возможно лица

живыми сделать. Так холодный плуг,

встречаясь с прошлогодней бороздою,

к зерну готовит землю. На испуг

он права не имеет. Лишь с виною

любовь приходит к слышимым шагам

по лестнице. Стихает колокольчик.

Мать входит в комнату, и потому слогам

теперь учиться можно. Полуночник

по кругу вновь отправится искать

того, что наполняет слой за слоем

недвижимое тело. И кровать -

лишь переправа, что открыта Ноем.

Он палимпсест стирает точно в срок.

(Там что первоначально, то и ново).

Выталкивая вверх, как поплавок,-

единственное, найденное слово.

№1