КАРТЫ МЕРКАТОРА: Вадим Балабан

* * *

из того что осталось
мне досталась
местная африка на песке

из песка
выросла лестница

я – в этих недрах —
бесполезное ископаемое

есть ли печаль от того?
нет
я просто есть

изумрудная ящерка на восток
отбросила знак
безразличия ко всему

она питается солнцем
и твёрдыми сортами времени.


* * *

меня вменяемого вместо
такое место что нечестно
на встречу сразу с потолка
без гроздевого ни глотка

а вместо места телемост
и на мосту стоит невеста
как голубица как река
всего святого молока.


* * *

производительность возросла
благодаря концу
света
Света ты поняла?
произноси к лицу

ближе словА, выводи часы
на байконур и
в космос
в космос кричат отцы
из бункера-конуры

а звёзды рушатся мимо нас
и гасятся на корню
и зарастает травою плац
через свою броню.


* * *

1
и никуда не поедем
и никого не увидим
только гудит барабан
и заливается время
от времени талым приливом
на домовой колчедан.

2
и никакие окраски
не открывают завесы
воздуха в этом пути
шаговом/ в маковой тряске
гнёзда легли на отвесы
скрыты под землю полки.

3
и проросли по апрелю
и нанесли по урону
урановым стержнем/ прости
мы никуда не поедем
не обращай на ворону
слово из этой горсти.


* * *

равнение на середину
а я всё равняюсь в Бог
месят ногами глину
или упавших в спину
чтобы всё было ОК

медленные работы
длительные кроты
переполняют соты
и головные гроты
устной невмоготы.


* * *

из-под земли выходят земляки
сжимая трудовые кулаки
а сверху опускается лебёдка
и капельная палевая водка

хоронятся однажды
и при встрече
устраивают за оградой вече
с венками и цветочною пластмассой
с костей снимая что-то вроде мяса

а я молчал
а курево кадило
земля моя ко мне не подходила.


* * *

ртутным столбом давили
и всё, почитай, труп
с губ стрекозу ловили
и под стекло луп

лучше во тьме мелом
на глубину лип
что же стоять в белом
слушать грудной хлип

хуже: во тьме лапать
доски и отгибать
гвозди. лежи лапоть
завтра тебе вставать.


* * *

во дни растений и кузнечиков
я возвращался в дом конечный
и был обычным человечком
но из пластмассы изувеченной

густою тенью прирастали
ветрами рвущиеся полосы
а где-то лес горел местами
я не имею права голоса

на дом на тень и на огонь:
они сказали мне — не тронь…


* * *

соринки и зыбучие пески
вкушения искусы Иисусы
покусы обескровленной тоски
с водою уксусы бурнусы

к чему всё это если не знаком
с историей своих умалишений
я рот свой оставляю под замком
и вижу — нет особых возражений.


* * *

мелочь тонкая моросит.
я признался себе в одном:
дождь — избыточный клавесин
в дне глазном.

гиацинты стянули круг
клумбы, чтобы ещё тесней;
чтоб от их бесполезных рук
не к весне,

а к признаниям ножевым
у осевшего сосняка,
где скрипят ледяные швы
сквозняка.


* * *

С. И.

по отрешённой атмосфере
в белёсых кубиках квартир
твердят невидимые звери
свой неразборчивый пунктир

из блюдец тянут нить событий
и — чтобы не оборвалась —
из потолочных перекрытий
по стенам стаскивают связь

по роздыху водопровода
по набухающим часам
определяют время года,
голосовые пояса.


* * *

1
из преднамеренных гитар
вскрыт осени резервуар
но свет полощется во рту —
случайно вышел
и воробьиную орду
швырнул на крышу.

2
вот херувимов коридор
доносит издали мотор —
биплан цепляется крылом
за стеновые
у кафедральных куполов
встают живые.

3
кричат грачиные луга
клюют озимые рога
взрывают почву для еды
смеются черви/
и человек (из-под воды)
вскрывает нервы.


* * *

вот атомные люди в новизне
зимы на остановках догорают
маршрутки их в рентгеновской весне
и в кадрах километров замотают

случайные выходят из дверей
и росспечать их ласково встречает
как могут встретить маты матерей
но им никто в ответ не отвечает

а вот мои решённые следы
с плевками и бычками по соседству
в себе несу убитые сады
и волны подступающего сердца

не видно новогодней кожуры
и полный рот зубов универмага
лишь снеговые чёрные жиры
обочин и порватая бумага.


* * *

продев чего-то как-то в рукава
потусторонней шубы —на изнанке
орнаменты из азиатских зноев,
направленных вовнутрь, как слова
забыв, и этим сразу успокоив…
под снегом не шевелятся подранки.

над снегом только снеговые швы.
но поднеси к глазам —увидишь столько!..
глаза всё видят и хотят уйти.
а тропы отступленья смещены
под мёртвыми слоями. где же ты,
проклятое предместие Стокгольма?!.


* * *

да не помру помря
перетерплю на нет
в новое января
переключая свет

и целина цела
перезаряжен дух
хочется — до бела —
или одно из двух.
№7